Непляжный Египет, февраль 2016. Часть вторая – Сива оазис


Автобус ползет всю ночь, как пьяная черепаха. Медленно, зигзагами, и останавливаясь у каждого столба. Холодно. Натянули на себя все, что можно было достать. Пожалели, что не взяли внутрь спальники из багажного отделения.

По дороге куча блокпостов. Приближаемся к границе Ливии, поэтому военных много. На нас особого внимания не обращают, даже не каждый раз просят паспорт. Остальных проверяют довольно дотошно.

В Сиве мы к полудню. После автобуса как будто изжеванные. Поэтому дружно решаем поселиться в гостиницу, пообедать и хорошенько отдохнуть. Мы – люди непоколебимых решений. Поэтому сразу после обеда без всякого отдыха уматываем в развалины Города Мертвых.

Лабиринт полуразрушенных улочек завораживает. Мне всегда чем-то очень нравились руины, а здесь они просто невероятно колоритные. Кое-где, впрочем, живут люди. И тогда сплошную терракоту вдруг разбавляет горшок с цветком, белье на веревке или грустный ишак на привязи.

На вершину холма мы выбрались одновременно с вечерним намазом. Я не понимаю ислам и не люблю намаз, но здесь он звучал совершенно мистически. Как будто пение всех муэдзинов стекалось ручейками к подножию Города Мертвых, по дороге вбирало в себя все звуки оазиса, соединялось в одну симфонию и поднималось к нам на вершину.

В Сиве сразу поражают лица. Здесь живут не арабы, а берберы. Другой язык, другая культура. Несмотря на то, что в последнее время сильно проявляется влияние ислама, Сива оазис – достаточно изолированное место, и во многом сохранило свою самобытность.

К сожалению, мы могли видеть только лица детей и мужчин. Женщины скрыты полностью. Даже глаза спрятаны под сеткой. Если в Каире в основном носят шейлу или хиджаб, а то и вовсе ходят с непокрытой головой, то здесь только паранджа. Ни одного открытого женского лица в Сиве мы за четыре дня не увидели. Конечно, кроме приезжих.

С учетом того, что туристы нечасто доезжают в этот оазис, было неважно, насколько закрыто мы были одеты. Всеобщее внимание было нам обеспечено. Две белые женщины, без мужчин…

Интересно отношение к женщине у сиван. Мы не очень поняли местные обычаи, уж очень они отличаются от привычных. Но некоторые вещи бросались в глаза.

К женщине не притрагиваются. Вообще. Если вы протягиваете деньги за товар, то обмен купюрами произойдет так, чтобы даже не коснуться руки. В толпе женщину пропустят, на улице не толкнут.

К нам относились очень уважительно и трепетно. Опекать нас стали в первый же день. Кафе Abdo – место встречи всех со всеми и место решения всех вопросов в Сиве – уже со второго посещения стало для нас родным. Ахмед – официант и каким-то боком совладелец – сразу начал помимо заказа приносить еще и чай-кофе. А когда узнал, что я не ем мяса, все время пытался подкормить то маслинами, то салатом, то еще чем-нибудь.

Уже к вечеру первого дня мы чувствовали себя в оазисе настолько комфортно, что диву давались.

Единственный неприятный эпизод случился вечером. И я, конечно, сама виновата. Гуляли в сумерках по пальмовой роще, навстречу парень на велосипеде. Лет пятнадцати-шестнадцати. И вот парнишка останавливается, здоровается, и с диким взглядом самоубийцы протягивает для рукопожатия руку. А я с дуру по привычке отвечаю на рукопожатие. И через секунду меня второй рукой хватают за грудь.

Я настолько обалдела, что даже не сразу среагировала. Замахнулась для удара, парень в ужасе вскочил на велосипед и умотал, а мы остались переваривать происшедшее.

После этого эпизода я тоже следила, чтобы руками меня никто не касался. Видимо, открытое лицо и прикосновение к руке уже само по себе невероятно интимная вещь для этой культуры. Так и не разобралась. Но осадочек остался.

Потом еще долго рассуждали об особенности общества, где настолько строгая дифференциация полов. Естественный интерес, которому не позволяют выражаться, начинает проявлять себя ненормальным и гипертрофитрованным образом. И для того пацана, видимо, прикосновение к женщине, как прикосновение к сказочному единорогу – и страшно, и любопытно ужасно.

Основная продукция Сива оазиса – маслины, финики и соль. Маслины дешевле грязи и продаются на каждом углу. Цена за литр – доллар. Тары меньше литра нет вообще. А соль водится в озерах вокруг оазиса. Не Мертвое море, но концентрированность раствора тоже внушает уважение.
Озер и источников очень много и расстояния для пеших прогулок нереальные, поэтому следующий день решаем посвятить велосипедам.

Полночи петухи в поселке соревновались в громкости и музыкальности. А в половине пятого утра я окончательно определилась в своем отношении к исламу. Причем от намаза проснулись мы обе и уснуть снова, несмотря на усталость предыдущих дней, нам так и не удалось.

Несмотря на то, что о велосипедах договорились с вечера, утром лавка закрыта. Вышел позевывающий сосед. Удивился, что мы в такую рань уже хотим куда-то ехать, отпер нам дверь проката и махнул рукой внутрь – выбирайте, мол. Ни хозяина, ни залога – бери и едь.

По карте глянули, куда хотели бы поехать, взяли с собой GPS и тут же заблудились в пальмовых рощах. Выехали к деревушке, и нам начали настойчиво указывать направление в другую сторону к какому-то Фатасу. Никакой Фатас нам был не нужен. По крайней мере, мы так думали. Но снова оказалось, что местные лучше знают, куда нам надо. Потому как, выехав в итоге к нужному нам месту, уперлись в табличку «Фатас». Это какая-то национальная особенность – угадывать, куда нам надо, при том, что мы сами далеко не всегда уверены в цели.

На втором озере новая особенность: дохлые коровы по обочине. Мы насчитали штук восемь разной степени дохлости. Так что пробовать водичку не захотелось.

Перед закатом бросили велосипеды у подножия холма и вскарабкались на него провожать солнце. К ужину приползли полумертвые, но тут – сюрприз – Ахмед пригласил нас на какой-то местный праздник. Не настаивал, но сказал, если интересно, приходить в кафе к десяти вечера.

К десяти мы мечтали только об одеялах. Но когда еще будет случай попасть на местные посиделки. Шило в попах сильней рассудительности, поэтому, собрав остатки сил, к десяти потащились в кафе.

Ахмед обрадовался, как ребенок. Тут же были куплены орешки, мандарины и какие-то печенюшки, нас усадили на извозчика и повезли к источнику Клеопатры в пальмовых рощах. Берберы – мастера антуража. Вокруг каменного бассейна горели полтора десятка факелов, еще десяток был расставлен между стульями. Один из достарханов оккупировала группа мужчин с местными музыкальными инструментами. Мы заняли соседний. И – тут оставалось только не смеяться – постепенно, как будто ненароком, вся толпа переместилась за наш столик.

Ахмед занервничал, мы же были его гостьями, а тут куча «страшных берберов» отбивает у него наше внимание. И как бы невзначай поинтересовался, не хотим ли мы переместиться в кресла к бассейну. Было интересно слушать музыку и наблюдать, но пригласил нас все же Ахмед, поэтому ушли к бассейну. Маневр не помог. Ровно через пять минут все переместились вслед за нами и Ахмеду пришлось смириться. Разговор пошел общий, что осложнялось тем, что по-английски говорила всего пара человек. Поэтому кто-то переводил куски разговора, и остальные тут же бросались это обсуждать. Снова не совсем понятно, кто кого изучает и кому интереснее.

Часа через два, когда мы заикнулись о том, что дико устали и очень хотим спать, нам вызвали тук-тук из поселка, выдали плед, чтобы не замерзли за пять минут дороги и строго-настрого наказали вознице доставить прямо к двери отеля.

До крика муэдзина оставалось три часа.

 

 
Часть первая  « » Часть третья   Часть четвертая
 

 
Вернуться к отчетам